Илья рассмеялся и напарники двинулись в путь. Они шли к своей заветной поляне, располагавшейся километрах в пяти на север от НИИ «Агропром». Само по себе название «поляна» было условным. Редколесье, раскинувшееся на месте поля на котором когда-то росло что-то полезное, лишь чуть просторнее, чем в обычном лесу. Место густо утыканное аномалиями. Рядом глубокий овраг, куда иногда скатывались артефакты. Он-то и был целью путешествия. Просто «заветный овраг» — как-то не звучит, «поляна» — гораздо лучше.

Второй день в пути. Вообще-то странно — такое время занимаемое переходами. Вся зона отчуждения имеет километров семьдесят в самом длинном месте. Но это если считать снаружи. Если идти внутри, то, как минимум, в половину больше. Если отмерить пройденные километры по старым, еще до-Катастрофы картам, то напарники должны были быть где-то у Припяти. Но до туда всё ещё далеко, а сквозь ветви полупрозрачных по причине постоянной осени деревьев проглядывает серый бетон «Агропрома».

— Люди снаружи ни черта не знают что тут творится. Они щекочут себе нервы чужими выдумками, а опиши, ну хотя бы и ты, всё как есть на самом деле, стали бы они читать? — Илья вещал медленно и не громко. Его голос странным образом не заглушал шорох листьев и пожухлой травы под ногами. Он говорил, что такое свойство появилось у него после того, как нашел устье «слуховой трубы» — странно не опасной аномалии, которая позволяла слышать на расстоянии в несколько километров. Если источник звука и слушатель находятся в строго определённых точках относительно этой аномалии, то можно спокойно переговариваться, не рискуя быть подслушанными. Голос напарника слышался Майку так, как если бы Илья стоял прямо над ухом, положив подбородок ему на плечо. Таким образом, звуки леса оставались чистыми и не заглушенными.